 отрывок из нового |
Кощуна
...Мы жили в пряничном домике на берегу Москва-реки. Нас осталось двое, не считая Гензель и Гретель. Но они – это обнаружилось в последние пять лет - были двумя мышатами, а вовсе не всамделишными Гензель и Гретель, как казалось в детстве. Для мышат они не умирали неправдоподобно долго и так и не стали на моей памяти взрослыми злыми серыми мышами. Быть может, сказались пряники.
Утром я вставал рано и ехал на работу. Рядом - Воробьевы Горы, идти было недалеко, и я брел по пыльной набережной и наслаждался рассветом. В июле рассвет над рекой особенно красочный, будто все пропитанное городской кислотой небо приберегло свои химические реакции нарочно для июля. Нарочно для меня.
Я дышал прогорклым воздухом, и он казался мне сладким и свежим.
Настя вставала позже и первым делом кормила Гензель и Гретель наросшими за ночь пряниками. Она терпеть не могла Москву и просилась на остров Пасхи, но я говорил, что не имею права оставить домик на съедение местным жителям.
-Настенька, - говорил я ей, - А что же с домом делать?
-Надоели мне твои сказки, - отвечала она, - Хочу жить в нормальной бетонной многоэтажке.
-Где ж я тебе достану на острове Пасхи нормальную бетонную многоэтажку? - спрашивал я, - Разве что в каком-нибудь гетто. Если там есть гетто.
-Мне и гетто сойдет, - говорила она и плакала.
Ну что ты будешь делать. Но мы все откладывали да откладывали серьезный разговор, и вообще тяжело разговаривать о таких вещах, когда Гензель и Гретель смотрят на тебя своими черненькими бусинками и ловят каждое твое слово. Нельзя на остров Пасхи со своими мышами.
А работал я, к слову, в центре. Видели возле «Художественного» большого желтого утенка с листовками? Это я. Ну то есть я не сумасшедший – это я в костюме большого желтого утенка раздавал листовки. Что за листовки, не имею понятия. Давно перестал их читать, да и вам не советую. Не берите, если что.
Платили, конечно, маловато, но нам на воду, лекарства и одежду хватало. Еда и крыша над головой у нас была, а коммунальные платежи не взимали, ибо не верили. Плюс Настенька еще взялась набережную мести, тоже какие-никакие, а деньги.
Работать приходилось по десять часов в день. Осенью и весной я мок под дождем, зимой было холодно, а летом - жарко. Конечно, я бы мог писать сказки для детей, но зачем детям двадцать первого века мои сказки? Я не писал сказок. Мне хватало и той, одной, изломанной, где остались мы с Настей. Я имею в виду именно тот излом, который влиял на каждое мгновение наших жизней, искажал восприятие настолько, что порой сложно было не верить в то, что видели глаза...
>> скачать продолжение |
- НОВОЕ
- ЛУЧШЕЕ
